Создавая, в 2012 первый вязаный галстук, мы не подозревали, что будет символизировать наш бренд. Но имя Джорджа Браммела взяли не просто так. Предварительно изучили всё о дендизме и личности его первооткрывателя. Сознательно отдавая свое внимание только лучшему качеству тканей, работы, коробок и всего процесса создания мужских аксессуаров, мы заметили какое влияние имеет казалось бы обычный кусочек ткани на наших клиентов. Мы почувствовали эту яркую радость созидания. Работая 4 года в сфере шитья и продажи вязаных галстуков, мы заметили, что число наших клиентов не растет, но сами клиенты становятся постоянными и их опыт использования такого необычного аксессуара всегда оказывает на них самих положительное воздействие. Это почти всегда были странные, яркие, интересные, творческие и нестандартные личности. Люди, которые чувствовали значение деталей и эстетику в вещах. Исследовав психологию наших клиентов, мы обратили внимания, что они немного отличаются от рядового человека русской цивилизации. Начав исследовать ментальность народов русской цивилизации я набрел на нижеуказанный урывок из книги Владимира Тарасова «Русские уроки японских коанов». И на основании этого урывка, я понял решению какой проблемы отныне будет посвящена вся деятельность компании Brammels.


 

Приводиться авторский текст Владимира Тарасова

 

О ментальности русскоязычных народов

 

Занятие большого ареала на земном шаре не прошло бесследно для формирования нашего национального характера.

Продвижение вперед и вперед в результате выдавливания из центральных областей на обширные пространства, не лучшим образом приспособленные для жизни, ставило на первое место проблемы выживания, а не качества жизни. Формировалось отношение к новому месту обитания как к «ничейному» и временному, которое впоследствии, возможно, тоже придется покинуть. Как бы не совсем оседлые, но и не кочевники.

Это привело к расточительному отношению к ресурсам и отсутствию уважительного и бережливого отношения как к своей, так и к чужой собственности, терпимости к воровству и вандализму, к неаккуратности, пренебрежению мелочами и деталями, экологией и эстетикой.

Но, с другой стороны, это продвижение привело к способности быстро схватывать суть, основное, главное. К широте души, благородному отсутствию меркантильности и мелочности, терпимости к лишениям и неудобствам. К готовности работать в неподходящих условиях и в неподходящей одежде, с неподходящим инструментом — на «коленке и чем придется», к бытовой изобретательности типа «голь на выдумки хитра!».

Благодаря повышенной способности к дружбе появились такие качества, как открытость, доброта и сердечность, готовность поделиться, прийти на помощь — вплоть до навязчивости и ненужного вмешательства в чужие дела.

Повышенная внутривидовая агрессия естественным образом вырабатывает устойчивое недоверие к соплеменникам, вплоть до готовности больше доверять инородцу, нежели своему, а формула «нет пророков в своем отечестве» также крайне важна для понимания нашего национального характера.

Сочетание таких чудесных качеств, как готовность к дружбе, недоверие к своим и пренебрежение мелочами и деталями, приводит к категоричности в межличностных отношениях типа:

  • «или друг, или враг»;
  • «кто не с нами, тот против нас»;
  • «тот, кто общается с ними, — предатель»;

к легкому переходу от дружбы к вражде и обратно, трагическому отсутствию навыка устанавливать на длительное время ровные, устойчивые нейтрально- положительные отношения с окружающими.

Другим важным следствием недоверия к своим и пренебрежения мелочами и деталями является устойчивая, органическая незаконопослушность. В наших народных сказках герой достигает успеха именно благодаря постоянному нарушению всех мыслимых правил.

Незаконопослушность, несоблюдение установленного порядка и правил является для нашего народа естественным состоянием.

И напротив, соблюдение правил — состояние для нас противоестественное, обычно вызываемое реальным страхом неотвратимо скорого и строгого наказания. Русский человек раздумывает, как нарушить правило, даже не потрудившись с ним хорошо познакомиться.

Бывает и наоборот: можно изредка наблюдать старательное соблюдение правил нашими людьми, вызванное особо торжественным состоянием души и настроения. Правда, обычно это длится недолго.

С другой стороны, сами законы и правила, составляемые нашими соплеменниками, в силу недоверия к тем, кому они адресованы, а также пренебрежения мелочами и деталями, оказываются довольно низкого качества, отчего их соблюдение нередко бывает проблематично, опасно или абсурдно.

Возник утешающий принцип:

жесткость русских законов сильно смягчается необязательностью их выполнения.

Постоянное изменение условий существования или же ожидание таких изменений не позволяло складываться устойчивой повторяемости действий, внятным социальным ролям, ритуальности и технологичности жизни по сравнению с другими народами. Из-за отсутствия устойчивых социальных ролей и ритуалов наши семьи не сплочены, а между поколениями нет преемственности.

Мы изобретательны, но не технологичны. При многократном повторении одной и той же работы у нас её качество падает, а не растет, как у других народов. Одно и то же дело каждый раз норовим делать по-новому. Всякая повторяемость нам скучна и невыносима. Мы можем замечательно выполнить несколько штук изделий, но нам трудно выдержать качество в серии.

Из-за неумения перейти от идей и опытных образцов к технологии, а также из-за недоверия к собственным изобретателям наши изобретения зависают и не имеют значимых последствий для человечества, а затем, будучи переизобретенными, возвращаются к нам уже из других стран. Так случилось с воздушным шаром, паровозом, самолетом, подводной лодкой, радиотелеграфом и т. д.

Заметим, что если техническое изобретение или изготовление действующего макета единичного образца не требует технологичности, то всякое социальное изобретение без технологичности невозможно: оно требует повторяемости действий от многих людей и только в этой повторяемости и может существовать.

При явном наличии технической изобретательности мы лишены изобретательности социальной.

Все социальные и социально-технологические изобретения, прижившиеся хотя бы на некоторое время в нашей стране, приходят к нам извне: от православия, марксизма, идеологии «общечеловеческих ценностей» или рыночного фетишизма до акционерных обществ, построения финансовых пирамид, телефона доверия или аппарата по выдаче номерков для соблюдения очереди.

Мы любим творить, но в силу пренебрежения мелочами и деталями пренебрегаем красотой и изяществом, не принимая всерьез эстетические ценности. Убедительное объяснение, почему не получилось красиво и качественно, нам вполне может заменить саму красоту и качество. А уж слово «старался» практически компенсирует все огрехи.

Русская работа не является брендом.

В силу пренебрежения эстетическими ценностями наша бытовая архитектура непривлекательна, наши уж никак не обделенные природной красотой женщины в массе своей неэлегантны, часто одеваются «не по случаю» и рано записываются в «бабуси», а мужчины страдают отсутствием благородной осанки даже при наличии благородных сердец.

Мы предприимчивы, но ничего не доделываем до конца. Избегаем тщательной мелочной работы, а хотим изобретать или решать «принципиальные вопросы», действовать широкими мазками, создавая главное и оставляя «доведение до ума» другим. Лень, нередко присущая изобретательным, но в данный момент не охваченным жаром деятельности людям, присуща и нам в полной мере.

 

Если же говорить о нашем управленческом стиле, то ему присущи целых три ахиллесовы пяты:

  • пренебрежения мелочами и деталями до тех пор, пока мелочь не вырастет в серьезную проблему;
  • слабое умение делегировать права и власть, равно как и принимать делегирование: русский руководитель скорее самоуправен или, напротив, беспомощен, чем по-хорошему самостоятелен;
  • слабое стратегическое мышление, явное преобладание тактики над стратегией.
  • Этот ряд национальных особенностей можно продолжить, но проще обобщить:
  • наши национальные черты напоминают качества, присущие людям в подростковом возрасте.

А мы и есть молодой народ, «народ-подросток».

И как подросток нуждается в руководстве взрослого, так и наш народ, по крайней мере до последнего времени, не обходился без управления со стороны инородцев.

Если мы обратим внимание на те периоды в нашей истории, когда народ-страна делал значимый рывок вперед и в сторону, то увидим, что делал он это не совсем самостоятельно, что не обошлось без самого активного участия «варягов», т. е. инородцев — либо на самой вершине власти (как варяги Рюриковичи, немка Екатерина Вторая или грузин Сталин), либо их присутствия в качестве управленческой элиты (как немцы-голландцы при Петре I или инородцы после Октябрьской революции). И здесь важно использование другого, не русского языка на самом верху государственного управления: скандинавского, татарского, голландского, немецкого, французского, английского, грузинского и др. Языка, непонятного русскому народу. Это языковое различие важно, оно обеспечивает своего рода «санитарный кордон» между технологичными действиями по управлению народом и нетехнологичной деятельностью самого народа.

О дигитальном поколении

 

В результате технологической глобализации подрастает новое дигитальное поколение русских людей, которое благодаря компьютеризации и знанию английского языка прекрасно вписывается в мировые пользовательские технологии, а стало быть, и в технологии производственные. Сегодня всякое производство технологически является «сборочным», состоящим из комбинации уже готовых технологий, а вовсе не «производством с нуля», как было когда-то.

Кроме того, компьютерные технологии приучают уважать мелочи и детали: нельзя нажать «немножко не на то» или пропустить «всего одну кнопочку» без радикальных последствий для результата. Они же приучают и к стратегии, многошаговости, к пониманию того, что работе предшествует цепь последовательных взаимосвязанных действий в уме. Это не то что прежде: сделаем шаг, а уж потом посмотрим-подумаем, куда шагнуть дальше…

Это новое поколение, оторванное от прежнего ментально и ценностно, является уже и не совсем русским, поскольку не чурается иностранных языков и ориентируется скорее на развитые страны, чем на вертикаль отечественной власти.

Нарождается новый класс — класс продвинутых дигитальных людей самых различных национальностей, владеющих английским языком, единым информационным и технологическим мировым пространством, который неизбежно потеснит все национальные элиты с их устаревшими национальными претензиями и амбициями. Материальное неравенство активно теснится неравенством информационно-ментальным. Представителям этого нового класса не обязательно иметь великие капиталы — они и без владения могут спокойно и своевольно распоряжаться чужой собственностью по просьбе самих же, не вписавшихся в дигиталъную революцию, собственников.

Таким образом, наша русская лодка рискует перевернуться кверху килем: управляемые окажутся более стратегичными, технологичными и адекватными современным социально-технологическим реалиям, чем управляющие, а значит, они и будут определять судьбу страны. Сами же они рискуют подпасть под управление со стороны технологической элиты развитых государств, и мы столкнемся с массовой виртуальной эмиграцией: утечкой умов, душ и сердец этих людей при их, не покидающих пределы России, телах. Тогда русский народ — точнее, его недигитальная часть — рискует постепенно превратиться в вымирающую народность, как это случилось с другими, относительно многочисленными и влиятельными народами. Перспектива невеселая, но не будем торопиться.

Не будем также спешить восторгаться «новым классом» — остановимся немного на недостатках, присущих дигитальному поколению, в том числе даже самой продвинутой его части.

Обратим внимание на его социально-технологических предшественников. Таковыми являются идеальные бюрократы Макса Вебера и технократы. Для тех и других характерна подмена человеческих ценностей правилами, инструкциями и технологиями, т. е. подмена живого мертвым.

Ценности обусловливают поведение человека целиком, они неразрывно связаны с чувственной стороной его существования. Правила, инструкции или технологии абстрагируются от чувств исполнителя, ошибка в них не сигнализируется эмоциональной сферой до тех пор, пока не наступят необратимые последствия.

Именно по этой причине автомобили с кнопочным переключением передач в конце прошлого века были сняты с производства. Водитель не чувствовал, что нажимает не на ту кнопку, и, нечаянно включив задний ход, мог запросто задавить человека.

То же самое с дигитальным поколением. Образно говоря, нажав не на ту кнопку на компьютере, девушка может по ошибке выйти не за того замуж, предприниматель заключить невыгодный контракт, следователь предъявить обвинение невиновному и т. д.

У дигитального поколения, как и у их предшественников-технократов, ценностные ориентации в жизни в значительной мере сводятся к их технологизированным потребностям. Такие понятия как патриотизм, человечность, чувство прекрасного или духовность, им понятны лишь в той степени, в какой они технологичны, а теперь еще и компьютеризированы.

Но если сегодня это поколение, хотя бы на время отдыха и отправления естественных надобностей, еще отрывается от компьютера (многие — с трудом) и поневоле обращается к ценностному и целостному существованию, то в обозримом будущем, когда компьютер, катастрофически уменьшившись в размерах, будет имплантирован в мозг человека, на сцену выйдет дигитальное поколение в его чистом, незамутненном ценностями виде.

Новый класс иначе строит свои отношения с государством: его представители не выбирают себе, как прежде, старую или новую родину, всецело отдавая себя на милость того или иного государства. Они строят свое персональное парагосударство, где реальные государства выступают лишь в качестве составных частей.

Дигитальное поколение в сфере человеческих отношений

Когда технология наступает на чувственную сферу, на сферу человеческих отношений, ценности оказываются не у дел — вполне достаточно и потребностей.

Технологии становятся всё умнее, а люди, к сожалению, всё глупее!

До определенной степени развития технологичности можно говорить о прогрессе в самом лучшем смысле слова, но дальнейший её рост и проникновение во все сферы человеческой жизнедеятельности несомненно приводит к регрессу.

К счастью, наш народ явно не дошел до этой опасной стадии, и рост нашей технологичности пока ещё на пользу. Но если этот процесс пустить на самотек, мы получим рано или поздно те же последствия излишней технологичности, которые уже имеют западные страны.

Для того чтобы достойные похвалы русские национальные черты не исчезли под натиском глобальной технологизации всего и вся, важно опередить технологическое наступление осмысленным и ответственным подходом к подрастающему дигитальному поколению русских людей, своевременно прививая внимание к мелочам не только технического, но и прежде всего социального, этического и эстетического характера. Такую работу невозможно успешно проводить на лозунговом уровне — необходимо обучать разглядыванию социальных, этических и эстетических последствий различных, хотя бы и внешне похожих, вариантов поведения. Только тогда мы сможем ожидать появление на мировой арене новой русской цивилизации, непротиворечиво сочетающей технологичность с человечностью и духовностью.

Таким образом, необходимо сосредоточить внимание на борьбе за умы, сердца и души дигитального поколения русских людей, в руках которого, так или иначе, окажется будущее страны. Либо славное будущее, либо бесславное. И борьбу эту лучше вести не агитацией и призывами к чувствам, которые у этого поколения не развиты, а пробуждением его внимания и интереса к деталям и мелочам человеческого поведения и пониманию их последствий, без чего невозможно обрести субъектность в современном мире глобальных технологий, низводящих человечество к обществу роботизированных высокоразвитых животных.


 

Какая цель Brammels?

Brammels

Я знаю, что не каждый понимает значение вышеуказанного текста. Но являясь сам представителем дигитального поколения, я вижу все признаки на себе. С постепенным погружением в технологии чувства пропадают, ты становишься точнее, ум приобретает аналитическую хватку. Это особо прекрасно, если до этого также развивалась абстрактная часть мозга. Становишься амбидекстром, универсалом. Начинаешь понимать значение деталей, развивается стратегическое мышление. Но ценностный уровень начинает просаживаться. Ты становишься очень практичным и сухим. Не могу сказать, что это правильно или не правильно. Но я понимаю, что такая цель — создать русскоязычного человека с сохранением его любви к творчеству, изобратательству, а также развитием его технологичности и понимания значения этических и эстетических мелочей — сложна и интересна.
Именно поэтому в журнале приводяться как переведенные, так и дополнененные с иностранных сайтов, так и личные мои статьи, каждая из которых призвана донести читателю значение деталей в одежде, поведении, технологиях. Показать значение этических и эстетических мелочей, необходимости грамотно играть социальные роли. Переняв необходимый западный опыт и сохранив при этом личную самобытность, ты, дорогой читатель, можешь стать универсальным человеком эпохи «нового Возрождения». Постараюсь, чтобы тебе было интересно.

 

 Иван Палий
С уважением, Иван Палий
31.08.2016